Алиса Ганиева: «В литературе поколения 90-х я не вижу»

8 августа 2019 г.Юлия Овсянникова
Алиса Ганиева: «В литературе поколения 90-х я не вижу»

В Ельцин Центре 27 июля гостем авторского цикла Бориса Минаева «Два города» стала Алиса Ганиева – писатель, критик, финалист премий «Русский Букер» и «Ясная поляна».

Более года в Зале Свободы современные писатели, приглашённые Борисом Минаевым, рассуждают о городской ментальности, урбанистической мифологии, культуре и творчестве. Гостями предыдущих встреч были Алексей Иванов, Александр Снегирев, Евгений Ройзман, Ярослава Пулинович и Роман Сенчин – люди, представляющие современную русскую литературу. Алиса Ганиева вступила в ряды писателей в 2009-м со сборником «Салам тебе, Далгат!», где раскрыла быт и особенности Республики Дагестан.

– Я прожила первую половину своей жизни в Махачкале, – рассказала Алиса, – это очень молодой город. В этом статусе существует буквально 150 лет, расположен он на прикаспийской неизменности, ниже уровня мирового океана – это степь, где ничего толком не растет. Дагестан – это многонациональный регион, где по разным подсчетам проживает несколько десятков этносов.

Романы «Праздничная гора» и «Жених и невеста» посвящены межнациональным проблемам на Кавказе. В третьем романе, «Оскорблённые чувства» – действие происходит уже в средней полосе России. Борис Минаев поинтересовался у гостьи, как на неё повлияла и чем стала для неё Москва.

– Москва, с одной стороны, стала для меня точкой освобождения, а с другой – небольшого террора, – ответила Алиса. – Я переехала туда в 2002 году, когда еще был силен стереотип «лицо кавказской национальности», и всех, кто не подходил под типаж славянской внешности, останавливали, проверяли документы, нередко задерживали и вели в отделение. То есть, с одной стороны, Москва – это чуждое пространство, которое относится к тебе с подозрением, а с другой – гостеприимная среда, в которой много как бы странных людей, ни на кого не похожих. В Махачкале, несмотря на хаос, многонациональность, пестроту ментальности, все равно есть ощущение тотального контроля. Люди смотрят на то, как ты выглядишь, как смотришь, куда идешь, с кем здороваешься или не здороваешься. Ты никогда себя не ощущаешь в одиночестве, личное пространство сужено до предела. А в мегаполисе уже можно дышать свобднее.

«Два города» с Алисой Ганиевой

Президентский центр Б.Н. Ельцина

От темы городской среды писатели перешли к разговору о творчестве и литературе. Среди произведений современных писателей Ганиева выделила сборник из семи повестей Александра Снегирева «Чувство вины» (он был одним из первых участников писательских диалогов «Два города» – ред.) и роман Марины Степновой «Женщины Лазаря», получивший премию «Большая книга».

– Мне казалось некоторое время назад ваше поколение, группа молодых писателей, – предположил ведущий, – это не только литературный интерес, но и компания – это Саша Снегирев, Роман Сенчин, Сергей Шаргунов, можно назвать десяток фамилий. Вас объединяет некий новый реализм, внимание к современным проблемам. Вы, как литературный критик в прошлом, анализировали это?

– Я как раз начинала свой литературный путь как фиксатор молодого поколения литературы, – продолжила Алиса. – Может быть, не все из моих ровесников стали известны, ведь имен очень много, да и тексты часто проходные. Но психология поколения перестройки в контексте нулевых меня в юности волновала. Формированию поколения способствовали форумы молодых писателей, которые проводил и продолжает проводить бывший глава администрации Б. Н. Ельцина Сергей Филатов. Кстати, в своей книге «Ее Лиличество Брик на фоне Люциферова века» я периодически провожу параллели того времени с современной жизнью, какие были процессы тогда, в 20-е годы прошлого века, и как сейчас писатели знакомятся друг с другом, их быт. Принято ли так же, как тогда, пускаться в скандал, заводить многочисленные романы или всё происходит гораздо скучнее?

Ганиева пишет о Лиле Юрьевне Брик как о выдающейся фигуре двадцатого века, раскрывая её личность через, пожалуй, самую яркую и знаменитую роль – музы Маяковского, но не только. При создании книги, уточняет автор, было важно удержаться на тонком мостике между холодной наукообразностью, желтизной и копанием в грязном белье. Брик была яркой и талантливой женщиной, но талантом ее была именно личная жизнь. Она не оставила после себя никакого наследия, хотя пробовала и скульптуру, и рисование, писала пьесы и сценарии, снималась в кино.

Главная особенность поколения современных писателей, рожденных в 70-80-е годы ХХ века, – это инфантильный, подростковый бунт и разнополярное отношение к утрате советского прошлого. А голоса писателей 90-х годов рождения Алиса, к сожалению, в литературе пока не слышит:

– Сейчас много молодых талантов. Продолжают проводиться писательские форумы, но какой-то манифестации поколения 90-х я не вижу. Не слышу голоса писателей, рожденных уже в России, а не в СССР. Видимо, литература – это уже настолько маргинальная сфера, совсем ни на что не влияющая. Писатели – не авторитеты. Есть узнаваемые литераторы, но и они скорее медийные фигуры, которых не столько читают, сколько знают как говорящие головы. Элитарные писатели – узкая аудитория, у них камерное влияние, средний тираж издаваемых в России книг при наших 140 млн. жителей – 2500-3000 экземпляров, это как в Швеции, например. Позорно для нас, мне кажется.

Днем Алиса Ганиева посетила Музей Бориса Ельцина, поделилась впечатлениями о нем, рассказала о собственном проявлении гражданской позиции и отношении к эпохе 90-х.

– Это мой второй визит в Ельцин Центр. Первый раз я здесь была в 2016 году в рамках перекрестного года культуры Британии и России, мы проезжали по Транссибу через Екатеринбург, и конечно, Ельцин Центр был для нас своеобразным гвоздем программы. На меня он еще тогда произвел грандиозное впечатление именно сочетанием передовых способов подачи информации, красоты и мощности самой экспозиции. Он уникален, потому что после 90-х прошло уже 20 лет, а осмысления такого очень важного исторического отрезка у нас так и не наступило: ни в академической науке, ни в информационном пространстве, ни в литературе. Появляются романы об этой эпохе, но эти одиночные попытки не работают, нет понимания, что же тогда с нами было, что мы упустили, какие возможности, а какие завоевания нам удалось сохранить. Поэтому Ельцин Центр – это единственная существующая на сегодня попытка живого памятника и недолгому глотку свободы слова, и упущенным демократическим преобразованиям и нашей конституции.

– Что вам больше всего запомнилась? Совпало ли это с вашими воспоминаниями?

– Экспозиция, посвященная путчу. Да и вообще несколько залов первого отрезка 90-х – это трагические кадры, самые пульсирующие, переломные моменты, к которым я сама лично противоречиво отношусь, в частности, к обстрелу Белого дома. Периодически прокручиваю, можно ли было поступить иначе. Впечатлил зал, посвящённый Чеченской войне, я сама из Дагестана, и для меня эта тема очень больная. В качестве критической нотки скажу, что он мог бы быть больше.

­– Какими были 90-е у вас?

– Это было мое детство и главная ассоциация – конечно, первые годы капитализма – сникерсы, реклама, которая тогда производила на нас оглушительное впечатление. Новые слова, например, «ваучеры», «акции». Жизнь, которая происходила по телевизору: реальная политика, борьба, пусть она была в чем-то смешная и нелепая, переходящая в клоунаду, были трагические ошибки, войны, теракты, но вместе с тем полет свободы, по которому сейчас тоскуют люди старшего поколения. С одной стороны, пустые обещания, безработица, наркоманы в подъездах. С другой, бешеный адреналин в воздухе.

– Что происходило в вашей семье?

– Бабушка с дедушкой потеряли все деньги, которые копили в советские годы. Какая-то часть родственников продолжала ностальгировать по Советскому Союзу, проклинать всех, кто «навлек этот ужас» и стенать «какую страну мы упустили». Другая часть, в частности, мои родители, либералы по взглядам, были скорее счастливы. Для покойного отца это были самые счастливые годы, пусть и похожие на американские горки, со взлетами и падениями.

­– Просматривая социальные сети, сложно не заметить вашу правозащитную деятельность. Тяжело ли этим заниматься сегодня?

– Я не правозащитник, просто человек, который старается не молчать. Для меня важно показать, что можно отодвинуть зону страха, я ведь тоже не закоренелый гражданский активист, по натуре я все-таки интроверт, мне нравится сидеть дома, читать книжки, обдумывать сюжеты. И выход на улицу с плакатом, беготня по ОВД, по судам для меня психологически – испытание. Потому что в этом темпе сложно сосредоточиться, нащупать «длинную мысль», расслабиться и предаваться искусству. Но иначе в современной России нельзя, иначе я перестану себя уважать.

– Вы выходите для себя, но влияет ли это на ситуацию в целом?

– Влияет, я это чувствую по реакции прохожих. Обсуждаю, в том числе с людьми, которые участвуют в ежедневном многомесячном пикете за обмен заключенными между Россией и Украиной «Всех на всех». Они совершенно разных профессий – переводчики, программисты, психологи. И мы говорим о том, что да, казалось бы, это бесполезно, неэффективно, мы делаем это ради успокоения собственной совести. Но в то же время, реакция прохожих меняется. Если раньше люди агрессивно кричали, обзывались, пытались выдернуть плакаты, вызывали полицию, то сейчас кто-то показывает большой палец, другие выражают поддержку или с интересом гуглят фамилии Сенцова и других. То есть, капля камень точит.

– Ваше оружие – это перо и бумага. Может быть, физически выходить и что-то говорить не столь эффективно, как писать?

– Мне кажется, очень важно сочетать и то, и другое, потому что литература – это долгоиграющая штука, там много пластов, это не колонка в газете, я в этом смысле совсем не журналист, не пишу политические статьи. Для меня важно множество позиций, рассказ, где много разных персонажей. Они мыслят по-разному, спорят, и возникает полифония, а читатель уже сам выбирает сторону. Но пока в голове созревает большое и многослойное, остаются силы выйти на протест.

Другие новости

Лекция

Свердловский конструктивизм родом из Финляндии

Свердловский конструктивизм родом из Финляндии
Об удивительной судьбе финского гражданина Ивана Антонова, который построил Городок чекистов, рассказал урбанист Никита Сучков – исследователь авангардной архитектуры, автор и руководитель проекта «Дни конструктивизма на Урале», основатель и руководитель Музея конструктивизма «Ячейка F», старший научный сотрудник Музея Москвы. Его лекция состоялась 7 августа в Арт-галерее Ельцин Центра в рамках событийной программы выставки «Как строилась советская власть»
13 августа 2019 г.
Выставка

Ночь в музее – фотовыставка ночной Японии

Ночь в музее – фотовыставка ночной Японии
В Круглом зале Ельцин Центра в рамках фестиваля «Неделя японских искусств» 5 августа открылась фотовыставка Марии Голомидовой «Ночь в Японии».
13 августа 2019 г.
Лекция

Залина Маршенкулова: «Любая женщина, которая считает себя личностью, — это феминистка»

Залина Маршенкулова: «Любая женщина, которая считает себя личностью, — это феминистка»
28 июля в Ельцин Центре выступила Залина Маршенкулова — ведущая телеграм-канала «Женская власть», создательница сайта Breaking Mad, участница кампании #нивкакиерамки. Она поговорила с аудиторией о феминизме.
9 августа 2019 г.

Льготные категории посетителей

Льготные билеты можно приобрести только в кассах Ельцин Центра. Льготы распространяются только на посещение экспозиции Музея и Арт-галереи. Все остальные услуги платные, в соответствии с прайс-листом.
Для использования права на льготное посещение музея представитель льготной категории обязан предъявить документ, подтверждающий право на использование льготы.

Оставить заявку

Это мероприятие мы можем провести в удобное для вас время. Пожалуйста, оставьте свои контакты, и мы свяжемся с вами.
Спасибо, заявка на экскурсию «Другая жизнь президента» принята. Мы скоро свяжемся с вами.